НОВОСТИ

Maskbook: Эмиль Капелюш, Наталья Мишина

Анна Казарина. Maskbook

НАТАЛЬЯ МИШИНА

При создании кукол Вы учитывали, что работать с ними будет драматический актер, а не кукольник? Это как-то сказалось на их конструкции?


Мы с самого начала знали, что играть будет драматический актер и это будет моноспектакль, а значит, ему придется справляться в одиночку, без чьей-либо помощи. Я настаивала, что куклы должны быть неподвижны. Человек привык воспринимать статичную, неподвижную картинку — такую, какую мы видим в музеях. 
В иллюстрировании нет ничего плохого, кроме того, сама история к этому располагала. Я хотела, чтобы визуально спектакль походил на объемную фотографию. Воспоминания должны быть зафиксированы, как будто герой одну за другой выкладывает фотографии. Куклы должны оставаться тут же, заполнять собой всю сцену по мере того, как он рассказывает историю. Замирая, кукольные персонажи дают зрителям возможность себя разглядывать, к ним можно в любой момент вернуться.

А как возникла идея поместить весь мир и самих героев в чемоданы?

Идея использовать чемоданы возникла на общих обсуждениях, мы собирались вместе и много спорили. Чемоданы — растиражированный образ, напрямую отсылающий к депортации. Если будут чемоданы, пусть их будет столько, чтобы от них становилось дурно. У режиссера не было готовой схемы, точного представления о том, каким должен быть спектакль. Постепенно появились два трансформера: маленькие чемоданы, которые помещались внутрь одного большого, и поезд из чемоданов, который в итоге поехал — все это возникло во время репетиций. В конце концов, все встало на свои места, все оправдалось, все нашлось.

Известно, что для спектакля Вами было создано около сотни кукол. Это чрезвычайно сложная работа. Насколько каждая из них индивидуальна, наполнена историей?

Кукол было создано больше, чем задействовано в постановке. Всего в спектакле появляются 84 куклы, двенадцать не вошли. Изначально я работала над каждым персонажем отдельно: снимала форму, лепила из папье-маше, делала руки и ноги.
Со временем техника изменилась: я стала брать брусочек, из которого торчали проволочные руки и ноги, а из папье-маше делала только голову — это гораздо проще и быстрее. В общей сложности работа заняла два года. Но большая часть кукол была сделана в последние два месяца перед премьерой.

ЭМИЛЬ КАПЕЛЮШ

Откуда взялась идея делать именно ретро-стиль в оформлении? Можно сказать, что это отсылка к годам создания произведений или детству героя?

Визуальное решение определила атмосфера того мира, о котором пишет Януш Корчак. Над спектаклем мы работали с Натальей Мишиной, дополняя друг друга. Общая стилистика постановки частично продиктована ей, я же присоединился к команде позже. Моей задачей было организовать, развить пространство, отсылающее к определенной атмосфере — так появились вещи, связанные с воспоминаниями, теплота и, должно быть, печаль.

Чем вызвано использование блеклых и приглушенных тонов в спектакле, ведь детство ребенка, как правило, яркое и разноцветное?

Мы рассказываем историю о детях из бедных районов. В предвоенной Варшаве, Варшаве между двумя войнами, едва ли найдется место буйному веселью и ярким краскам. Вряд ли оформление в духе Матисса выглядело бы органично.

Старались ли Вы вложить Ваше личное отношение к трагической истории Корчака и его воспитанников в визуальное оформление спектакля?

История Януша Корчака, врача и педагога, хорошо описана в документальной и биографической литературе. В небольших текстах о детях предстает его опыт, напрямую не связанный с биографией. В спектакле нет отсылки к трагическому концу. Но есть ощущение ушедшего мира, в котором дети навсегда останутся детьми, а их Корчак умел слушать и видеть как никто другой.