НОВОСТИ

Дословный срок

Анна Банасюкевич  "Газета.ru" 12.03.12

Завершила работу специальная программа

«Новая пьеса» фестиваля«Золотая маска». Наследница фестиваля«Новая драма», она представила опыты режиссеров и драматургов«поколения тридцатилетних», ставивших современную драматургию в российских и зарубежных театрах....

Два других вербатима – из Прокопьевска и из Ташкента – подталкивают к мысли, что популярная в последнее время тема отношений города и его жителей себя исчерпала. Новая драматургия, десять лет назад занимавшаяся только исследованием отдельных социальных каст, давно уже доказала способность делать более широкие обобщения; возникающие в разных городах похожие, в общем, спектакли наводят на мысли, что нужно идти дальше.

Впрочем, спектакль прокопьевского Ленкома от постановки ташкентского театра«Ильхом» отличается многим. Прежде всего, крепкой режиссерской и драматургической структурой. В спектакле«Плюс-минус двадцать» узбекского театра действо кажется бесконечным: выходят и выходят люди, рассказывают новые и новые истории про то, как жилось им в последние двадцать лет, после развала Советского Союза. Одни рассказывают интересно, другие – поверхностно, третьи – очень общо, однако финал вдруг опрокидывает постановку в грубоватую театральность: набор скетчей – смешные, навязчивые сценки из жизни городского рынка Ташкента следуют одна за другой, не давая новой информации и не наводя на обобщения. Ну а бесконфликтность истории просто обескураживает – темой спектакля становится дружба народов. Главное, что узнает зритель: Ташкент – город интернациональный; об общем и для всей Средней Азии, и для всей территории бывшего СССР национальном вопросе – ни слова. И это притом, что именно вербатим является едва ли не самым острым инструментом для вскрытия болезненных зон в социальной сфере.


Сцена из спектакля "Горько!"

А вот в спектакле«Горько!» Марата Гацалова и Веры Поповой смысловым стержнем, объединившим отдельные монологи и сценки, стала свадьба – ритуал, в культурах всех народов символизирующий перелом судьбы. Герои рассказывают свои истории, готовясь к свадебной фотосессии или в спешке выпивая у дверей ЗАГСа. Молодая девушка, третий раз выходящая замуж, рассказывает о своих неудачах с грустной беспокойной улыбкой, пробегая туда-сюда в поисках своего нового жениха. В отличие от спектакля«Ильхома», здесь в каждом выступлении сохранена уникальность речи, транслирующая уникальность судьбы. Последняя достигает своего апогея в монологе молодого брачующегося – актер читает его по бумажке.

Здесь, кажется, технология вербатима доведена до предела – все неровности, немыслимые языковые конструкции, оговорки, повторы сохранены – так невозможно написать, сконструировать, можно только сделать слепок с реальности.

Этот вроде бы словесный«мусор» придает каждому персонажу и его истории не общее выражение лица.

Если к спектаклю Прокопьевска и возникают вопросы, то стилистического толка. Ближе к финалу прием вдруг меняется – если раньше герои, появляясь на сцене, рассказывали залу или друг другу свои истории, то в конце они отвечают на вопросы непонятно откуда взявшегося интервьюера. К финалу нарастает театральность – монолог женщины, уволившейся из театра и работающей в милиции, звучит в темноте на фоне падающих воздушных шариков; эта сценка, как и несколько других, выглядит в последней части постановки вставной. Как и в спектакле«Ильхома», ближе к финалу нарастает усталость – заданный темп будто не дает зрителю остановиться, осмыслить каждый услышанный монолог. Кажется, что драматургам и режиссерам было жаль резать набранный уникальный материал, и они решили не жалеть зрительское восприятие – которое, конечно, может усвоить только определенный объем информации.

Читать полностью: http://www.gazeta.ru/culture/2012/03/12/a_4088145.shtml