НОВОСТИ

"Плюс-минус двадцать": обсуждение

Римма Бичурина "Mask book" 2012


После спектаклей, показанных в рамках программы «Новая пьеса», проводились обсуждения со зрителями. Эти дискуссии различались и по настроению, и по тому, насколько вовлеченными в них оказывались участники (зрители, создатели спектаклей и кураторы программы), и по тому, насколько содержательной и острой выходила беседа. В качестве примера мы хотим рассказать вам об обсуждении спектакля «Плюс-минус двадцать» ташкентского театра «Ильхом», которое прошло 9 марта в Центре им. Вс. Мейерхольда.

На протяжении нескольких недель группа путешествовала по городам Узбекистана и записывала истории из жизни обычных людей: от гастарбайтеров до местной интеллигенции. Изначально они предлагали людям поразмышлять над проблемой независимости, но в ходе работы оказалось, что беседы чаще всего сводилась к вопросу: «Уезжать или оставаться?». Именно это и стало темой, связавшей воедино все истории в спектакле. Борис Гафуров (художественный руководитель театра «Ильхом») подчеркнул, что перед актерами не стояла задача вживаться в роль или кого-то играть. Напротив, артистам были даны тексты, где содержались мысли реальных людей, и для них было важно передать ту эмоциональную составляющую, которая ощущалась при разговоре с этими людьми.

В ходе обсуждения бывшие жители Ташкента отмечали, что актерам удалось воссоздать атмосферу города, передать национальные особенности. Понравилась им и сама подборка историй. Один из зрителей сравнил каждую историю спектакля с «маленьким романом». Другая зрительница назвала спектакль «фотоальбомом»: перед нами представлены снимки незнакомых нам людей, но они нас чем-то цепляют, привлекают к себе наше внимание. А спектакль в целом похож на снимок, который надо пристально разглядывать с некоторого расстояния, чтобы заметить в нем все детали. Иными словами, необходимо посмотреть отстраненно на каждую историю спектакля «Плюс-минус двадцать», чтобы сложилась единая картинка. Но были и противоположные мнения. Так, зрительница, которой не довелось побывать в Ташкенте, отметила, что она ничего не узнала об этом городе: ни того, каким он был до распада СССР, ни того, каким он стал после. В спектакле ей не хватило оценки нынешней ситуации, выражения того, как актеры относятся к своему городу.

При этом люди, профессионально связанные с театром, говорили, что в других странах бывшего СССР ещё не создавалось ничего подобного. Ни один театр до «Ильхома» не пытался произвести такого рода рефлексию. Театральный критик Александр Вислов также поделился своим мнением. Он уже смотрел этот спектакль три месяца назад, и для него «те моменты в спектакле, которые были сделаны не очень хорошо, стали ещё хуже, а те, которые, наоборот, ему понравились, стали ещё лучше». В ответ на это Борис Гафуров заметил, что спектакль постоянно развивается, в него вносят коррективы.

В числе прочей критики отмечалось отсутствие внутреннего развития сюжетной линии, затянутость спектакля. Многие говорили, что в какой-то момент становилось скучно, возникала усталость. Один из зрителей даже сказал, что ему почти не удалось найти в спектакле чего-то глубинного и настоящего. Возможно, это было связано с быстрой сменой историй – люди не успевали проникнуться ими. Ещё одно замечание было высказано по поводу сценической речи актеров: ее сравнили с «речью третьего курса». В защиту актеров режиссер пояснил, что он требовал от них передачи реалистичного тона героев, заставляя их в каких-то моментах «ломать свои профессиональные навыки».

Помимо обсуждения спектакля, говорили и о самом театре. Так, присутствовавшие на встрече интересовались, сталкивается ли «Ильхом» с политической цензурой и существует ли она в Узбекистане; на что живет независимый театр; как жители Республики относятся к мату со сцены и насколько это распространено в их театральном пространстве. Борис Гафуров отвечал, что «Ильхом» не сталкивается с политической цензурой, но она, безусловно, существует в других театрах. Являясь независимым театром, они не получают никакой поддержки со стороны правительства, поэтому создают свои проекты на собственные средства и на средства спонсоров. К мату зрители Ташкента относятся крайне отрицательно. Были случаи, когда люди возмущенно покидали зал.

Хотелось бы отметить, что спектакль действительно никого не отставил равнодушным. Даже после окончания встречи публика бурно обсуждала увиденное и услышанное. А это, наверное, самое важное для спектакля и его создателей.


Авторский post scriptum: Позволю себе вольность и в качестве post scriptum’а включу в репортаж собственное зрительское мнение. Я смотрела «Плюс-минус двадцать» как человек, который прожил в Ташкенте долгое время. Спектакль стал отличной возможностью поностальгировать, вспомнить прошлое и понять, что все ещё удерживает там людей сейчас. Но сложилось впечатление, что он был создан для очень узкой аудитории – для тех, кто когда-то сам покинул Узбекистан. Поэтому мне, если честно, не понятно, чем он может заинтересовать москвича или человека, проживающего в Ташкенте до сих пор: первому не понять всех тонкостей спектакля (например, ёлки на заднем плане или местоположение рынка Чорсу); а второй вынужден слушать рассказ о собственной повседневности, из которого он не узнает ничего нового. Тем удивительнее для меня было обнаружить восхищенные отзывы, в том числе от людей, никогда не бывавших в Узбекистане.