НОВОСТИ

Суд совести

Анна Никифорова, Maskbook

С легкой руки Фрейда выражение Эдипов комплекс прочно вошло в пространство нашей мысли. Поэтому даже далекие от древнегреческой драматургии люди в общих чертах знакомы с печальной историей фиванского царя Эдипа, убившего отца и женившегося на своей матери. Однако для Софокла в отличие от Фрейда главным был не вопрос кровосмешения, а мучительный путь Эдипа к раскрытию тайны своего рождения. Цена истины значения не имела. И здесь сразу возникает вопрос: можно ли считать человека неповинным лишь на том основании, что он не знает о том, что совершенное им – преступление? Именно этим вопросом, размышляя над сюжетом трагедии, задается один из главных героев романа чешского писателя Милана Кундеры «Невыносимой легкости бытия».
Невыносимую легкость бытия с античной монументальностью представляют на сцене и актеры курганского театра кукол «Гулливер». Куклы живут по соседству с актерами, а актеры иногда в застывших позах имитируют неподвижность античных скульптур. Режиссёр Александр Янушкевич и художник-постановщик Людмила Скетович создают атмосферу смешения пространств и времен. Есть и античные маски, и предметы нашего современного быта. Игра символов проходит через весь спектакль. Серые куклы-крысы выглядывают из пустых глазниц масок, а в следующем эпизоде крысы уже превращаются в царя Лая и его свиту. Чумной мор, поразивший Фивы, тесно переплетается с чумой, разъедающей внутренний мир Эдипа. Все происходящее напоминает пугающее сновидение, в котором Царица Иокаста может стать кошкой, а раб, спасший мальчика – аистом. Синий задник сцены, серые костюмы актеров, громкая и гудящая музыка только усиливают чувство нереальности происходящего.
Все актеры и куклы немы, голос дан только одному человеку, сидящему в левом углу сцены. Он отделен от происходящего, и в тоже время его голос наполняет все действие смыслом. Словно разум Эдипа пытается охватить его жизнь, распутывая одну цепочку событий за другой. Плавность движений и эмоциональность, редуцированная до простого жеста – это все, что остается актерам. Чем ближе к финалу, тем более сухим становится язык чувств.
Падающие шары напоминают нам о глазах Эдипа, которые он себе выкалывает. Но это не шаг отчаяния, а сознательный выбор. Совесть Эдипа самостоятельно выносит ему приговор. Вопрос вины теряет свой смысл. Эдип достиг желаемой цели: он знает истинную историю своей жизни, и также ясно осознает, что он виноват. Внутренний суд не нуждается во внешних законах. Актер, исполняющий роль Эдипа, снимает гипсовые сапоги, и перед нами в финале стоит обычный человек на фоне античных масок. Мы понимаем, что он не Эдип, а один из нас. И то, что невозможно избавиться от суда собственной совести, становится столь же очевидным, как и то, что герой античной трагедии не может убежать от своей судьбы.